Еще до встречи с Виссарионом Григорьевичем Дроковым, диабетиком с более чем полувековым стажем, я уже мысленно, фокусируясь на многолетнем поединке человека с болезнью (именно таковой мне представлялась его история), прокручивал варианты заглавия будущего интервью: что-то наподобие «Полвека борьбы» или «Один на один с диабетом». Но почти в самом начале разговора Виссарион Григорьевич резко сменил акцент моей задумки. В результате вы видите в заголовке то, что видите, т. е. нечто принципиально другое.

С высоты возраста и опыта

– Виссарион Григорьевич, вы пятьдесят с лишним лет живете с довольно серьёзным недугом. И, как мне показалось, живете нормально. Во всяком случае, первое впечатление таково. Настроение у вас отличное, чувство юмора присутствует.

– Без этого я бы пропал. И вообще стараюсь, чтоб никто о моей болезни не догадывался.

– Тем не менее, вы согласились встретиться и рассказать о себе.

– Я долго колебался, но потом подумал: а вдруг кому-то пригодится мой опыт, приобретенный за многие годы. Вы спрашиваете, как я борюсь со своим диабетом. Я не борюсь диабетом. Я с ним живу. Как можно бороться с сами собой? Диабет это часть меня. Я должен его контролировать. Как я должен себя контролировать, как если бы не был болен, так я и его контролирую. Не «я и диабет», а «я и диабет в одном».

– Вернемся на пятьдесят с лишним лет назад. Болезнь была обнаружена. Это было неожиданностью для вас или, может быть, какие-то симптомы уже показывали, что что-то не так, еще до того, как диагноз был поставлен?

– Диагноз был поставлен мне в том возрасте, когда происходит перестройка эндокринной системы. Это был 1964 год. Я учился в восьмом классе. Сначала я был довольно полным мальчиком. Потом вытянулся. Стал худеньким. Особых признаков заболевания не было. Разве что обнаружились грибковые заболевания на пальцах ног. Был сделан общий анализ мочи. Выяснилось, что у меня высокий ацетон. Меня положили в стационар, поставили диагноз и тогда же посадили на инсулин.

– Как вы встретили эту новость? Ощущалось ли она вами как проблема?

– Эта была большая проблема. Врач, который меня лечила и посадила на инсулин, посоветовала, чтобы мы никому о болезни не говорили. Мы согласились. Нужно было оканчивать школу. Постепенно жизнь превратилась в суровые будни, суровый режим.

То есть, началась совсем другая жизнь. Нужно было выполнять указания врачей. И при этом вести себя так, чтобы о болезни никто не догадывался. То есть, внешне моя жизнь должна была протекать так, чтобы не было никаких вопросов. В школе я довольно много пропустил. Но быстро наверстал. Окончил школу с золотой медалью. Это была единственная золотая медаль в классе.

– Много ли свалилось на ваши плечи забот, связанных с наблюдением за болезнью, соблюдением диеты, различными процедурами?

– Конечно. Тогда ведь было не так, как сегодня. Глюкометров не было, все делалось на ощущениях. Одноразовые шприцы появились значительно позже, и вначале они были достаточно дорогими. Для того, чтобы сделать укол, нужно было стеклянные шприцы  прокипятить в металлическом стерилизаторе, подождать, когда они остынут, сделать укол, потом поесть, а потом ехать в школу. Раз в месяц ты должен был рано утром натощак идти в поликлинику на анализ. Так продолжалось много лет. То есть, был довольно длительный  период плохо контролируемой болезни. Он был сложным. Все эти заботы требовали достаточно много времени. А ведь жизнь не остановилась. Я окончил университет с отличием, затем аспирантуру, стал кандидатом наук и преподавателем высшей школы.

– Сегодня проще? И вообще – с годами эти заботы становятся привычными или превращается в обузу?

– В последние десять-пятнадцать лет все решается проще.Медицина как бы взрослела вместе со мной, оснащалась технически.Сегодня проще намного. Появился глюкометр. Вместо шприцов шприц-ручки, которые позволяют подкалываться даже на работе. Прибавьте к этому мой многолетний опыт и знания о болезни. Обслуживаю себя сам.

Меня и спасла готовность жить не так, как все

– Все ли страдающие диабетом понимают серьезность ситуации так, как ее поняли в свое время вы? 

– По моим многолетним наблюдениям больные диабетом не любят говорить о диабете. И в каком-то смысле их на это ориентируют врачи. Зачастую они говорят так: мы тебя скомпенсировали – живи, как все. В этом опасность. Люди теряют бдительность. Сколько на моем пути было людей, у которых сахар зашкаливал и которых я пытался вразумить, давал советы, но пробить их не удавалось.

Тут не помогают советы со стороны. Нужно, чтобы человек сам осознал серьезность ситуации, научился смотреть вокруг, наблюдать и делать выводы.

Таких, как я, кого в еще в детстве подсадили на инсулин, часто хоронят в 28-30 лет. Я видел многих таких больных. Они теряют зрение, у них отказывают почки, разрушаются кровеносные сосуды. В общем, заканчивается все очень грустно.

Что спасло меня? Я думаю, что меня спас мой характер. Я никогда не хотел жить, как все. Даже до болезни. Я помню в детстве, когда я играл с ребятами во дворе, если группа что-то делает не так, я старался не делать, как все, то есть не подчинялся толпе. Моя готовность жить не так, как все, видимо, меня и спасла. Пять лет назад  я лежал в стационаре, когда у меня с ногой была большая неприятность, в палате, где таким, как я, ампутировали конечности. Но многие больные при этом смотрели на меня, как на инопланетянина, наблюдая, как я активно действую с самого утра: принимаю лекарства, постоянно подкалываюсь.

Многие очень легкомысленно или даже наплевательски относятся к своей болезни. Врач не будет ежедневно, тем более ежечасно наблюдать тебя и контролировать, держать руку на пульсе твоего состояния. Основная забота ложится на самого больного. Он сам должен взять себя в руки, стать более организованным. Диабет ставит тебя в безвыходное положение при нежелании с ним сотрудничать. Выход один – контролировать себя. Это необходимость. Иначе ты просто не выживешь.

– С годами ваши знания о болезни накапливались. Сегодня в нашем распоряжении интернет, специальные журналы. Информации очень много. Ты рассматриваешь свой организм как бы под микроскопом, вникаешь в подноготную. Пополнение знаний оборачивается тревогой, депрессиями, или вы этот этап уже прошли?

– Не помню такого о себе. Нельзя впадать в отчаянье и, тем более, закрывать глаза и отбрасывать проблему, как тот страус прятать голову в песок. Нужно во всем разбираться и трезво оценивать ситуацию.

Врач и больной. Модели отношений

– А правда ли, что больной диабетом с большим стажем может разбираться в своей болезни лучше, чем врач?

– Правда. Но мы не соревнуемся с врачами в знаниях. Тут разные подходы. Больной диабетом должен получать исчерпывающую информацию о своей болезни, его нужно образовывать, просвещать постоянно. Возможности врача и по времени и по заинтересованности ограничены. Врач приходит на работу, выполняет ряд необходимых действий, ему за это платят деньги. Он выполняет определенный ритуал – расспрашивает, советует, приписывает лекарства. Для каких-то других болезней этого ритуала достаточно. С диабетом сложнее. Он все время с тобой. И ты должен все время за ним следить. Никакой врач не может постоянно стоять у тебя за спиной и рассказывать, что и как. Образно говоря, ты сам должен стоять у себя за спиной, сам должен стать контролером своей болезни.

Стремление постоянно самообразовываться рождается от необходимости. Я не то чтобы плохого мнения о врачах, и не хочу категорически обобщать. Но многие из них не видят в больном партнера. Они не понимают, что больного нужно сделать союзником и вместе с ним регулировать болезнь.

Иногда врачи становятся в позу, мол, я тут главная или главный. Иногда под маской уверенности они скрывают свою неопытность. Короче говоря, я еще ни разу не встретил врача, который бы стремился работать со мной вместе, вместе анализировать, вместе вникать в детали. Когда он понимает, что я уже кое-что понял в болезни, он дистанцируется, уходит от сотрудничества, вместе с тем показывая, что он стоит как бы выше меня. А бывает такое отношение врача: сколько можно ходить? И десять лет он ходит, и двадцать лет он ходит, и тридцать. Это катастрофа с точки зрения отношений врача и больного.

– Как-то мне пришлось прочитать интервью немецкого доктора Клауса Фолькера. Он изучил систему лечения диабета в Украине и пришел к выводу, что медицина в Украине на диабетиков плюет.  Он называет ряд препаратов, в частности, метформин, сиофором, глюкофаж, главус, которые используются у нас, и говорит о том, что медицина отстает в Украине на двадцать, а то и на все тридцать лет. Меня это удивило. Неужели такое катастрофическое отставание? Или он перегибает палку?

– Очень правильный вывод. Впрочем, разве медицина плюет у нас только на диабетиков? Что касается отставания на десятки лет, я не думаю, что это перегибание палки.

Препараты, которые он называет, для диабета второго типа. Они пагубно воздействуют на кроветворную систему. Есть препараты более совершенные, но они для нас пока недоступны.

– Кроме врачей у нас есть всемогущий интернет. Любая болезнь – широкое поле для шарлатанов всяческих мастей и разного рода проходимцев от медицины, которые в погоне за прибылью предлагают что попало. Как относиться к интернетовской рекламе различных препаратов? Всегда ли это обман?   

– К сенсационным объявлениям о неких панацеях и чудодейственных средствах по дешевке нужно относиться очень осторожно. Чаще всего это обман. Я знаю эти фокусы. Я пропускаю это. Даже если якобы подключаются для рекламы препаратов известные и авторитетные специалисты, которые на самом деле об этом даже не знают. Повторюсь: во все нужно вникать и во всем нужно разбираться.

Ведь бывают и полезные предложения. Я сам заказывал биологические добавки на американском сайте. Они реально помогли.

Есть, чтобы жить, а не жить, чтобы есть

– Вы говорите, что следить за собой нужно ежедневно и ежечасно. Не могли бы коротко описать ваш день с утра до вечера?

– Мой день начинается в 7 часов. Первое действие – проверка сахара на глюкометре. Я должен сделать два укола. Один короткий инсулин и один длинный. Короткий инсулин действует шесть-восемь часов. У длинного инсулина размазанное действие. Часа в четыре или в пять вечера у меня третий укол. Четвертый около девяти. Перед каждым уколам проверяю ситуацию на глюкометре. Утром, предположим, у меня сахар шесть. После укола актрапида, через сорок минут, завтрак  – две ложки гречневой каши, ложечка ржаных высевок и ложечка высевок пшеничных. В кашу добавляю две ложечки сметаны, то есть того, что в магазине подается под названием сметана. До еды и после еды пью таблетки. В 11 проверка на глюкометре. Если сахар около 10, то ничего не надо есть. Если же очень голодный, позволяю себе ложечку сметаны, кусочек сыра и запиваю чем-нибудь горячим. Если 12,  пропускаю и обед.  Обедаю приблизительно в полвторого. На обед тарелочка борща на сливочном масле с куриным филе без картошки и без хлеба.

Часа в четыре еще один контрольный замер. Если сахар 7-8, подкалываюсь актрапидом, и через минут сорок ужин – тушеная капуста и кусочек курицы. Или тушеная капуста и два вареных яйца. Это первый ужин, но второго, между прочим, может не быть. Почему? У меня удалена щитовидка. Я на тероксине, поэтому стабильной дозировки инсулина у меня нет. Бывает так, что после первого ужина низкий сахар, тогда годятся консервированные фрукты. Если сахарок около десяти, никакого следующего ужина быть не может. Подкалываюсь полдесятого. На всякий случай проверяюсь глюкометром перед сном. Это уже шестой замер. Сейчас у меня ежедневно четыре обязательных укола. Иногда бывают и дополнительные.

– Еда с виду нормальная, хотя не очень разнообразная. Но есть масса всяческих соблазнов. Как с этим бороться? Вы наотрез отказались от копченого, острого, сладкого, от алкоголя. И вообще, легко ли это – удерживать себя в узде?

– Есть хорошая поговорка: человек должен есть, чтобы жить, а не жить, чтобы есть. Для диабетика справедливость и мудрость этого высказывания возрастает во много раз. Это лежит в основе.

Больной диабетом должен есть ровно столько, сколько необходимо для нормальной жизнедеятельности, он не может позволить себе есть, сколько хочется и когда придется. Идеальная диета – это идеальный баланс основных питательных веществ: белков, жиров, углеводов, витаминов, макро- и микроэлементов. Ограничивать в первую очередь приходиться углеводы: исключается все сладкое и мучное. Из круп можно немного гречки, овса (геркулеса) и перловки. Картошки и хлеба как можно меньше. От этих табу я особо не страдаю.

Что касается выпивки, она крайне опасна для диабетика, ибо провоцирует гипогликемию. Причем подкрадывается она незаметно. Выпивка и инсулин – это очень опасное сочетание. Кто-то получает от выпивки удовольствие. Я в силу своих особенностей сторонюсь выпивки. Если в гостях я немного позволил себе выпить, у меня единственное желание – лечь в другой комнате и заснуть.

Выпить позволяю себе крайне редко, в небольших дозах и только в силу необходимости – в компании, чинно, благородно.

Верить в лучшее

– В ходе беседы у меня постепенно сложился такой образ: диабетик укрощает свою болезнь, как норовистую лошадь, и использует для этого кнут и пряник. Кнут – это инсулин, пряник – сбалансированная диета. Насколько такой образ справедлив?

– Мне он не нравится. Никто диабет не укрощает. Диабет это ты сам, часть твоего тела. С этой болезнью нужно жить. Ежедневно и ежечасно. Когда я попадаю в больницу, вижу разных людей, с разным стажем болезни. Ты видишь – человек моложе тебя, а у него уже, к примеру, проблемы со зрением. Эти примеры заставляют тебя жить по-другому. Если не выполнять все необходимые условия, рекомендации и саморекомендации, можно потерять много лет жизни.

– Ваш тезка Виссарион Белинский говорил возраст это не годы, а состояние души. В вашем возрасте болезнь не отражается на мировосприятии, настроении, жизненном тонусе?

– Душа не стареет, стареет только тело. В этом трагедия старости. Я ощущаю себя на двадцать, но ноги уже не те. Естественно, это расстраивает, но не мешает жить полноценно. Нужно радоваться жизни, быть увлеченным каким-то интересным делом, быть оптимистом. Нужно верить в лучшее и не унывать. Без этого я пропаду.

Беседовал Валерий ПОЛИЩУК


0 комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

0